Трейнхоппинг
Путешествие в товарном вагоне
Ваня Шестов
О том, как познавать мир с помощью грузовых поездов
— В дальних поездках на товарняках непредсказуемым является всё – количество дней, погодные условия и даже примерный маршрут. Непонятно, как поведут себя диспетчеры, просматривающие камеры на станциях, когда увидят в пустом вагоне яркий натянутый тент.

В прошлый раз мы уехали в Ярославль, поэтому к этой поездке я был подготовлен лучше. Были и теплые вещи, и достаточное количество еды, и непромокаемая подстилка с теплым спальником. Да и планы были серьёзней. Точнее надежды. Планировать такие путешествия невозможно. Стартовать мы планировали под Питером, и в случае повторения прошлогоднего маршрута, двигаться от Ярославля на Москву и дальше уже без конкретного направления. Но всё вышло иначе.

Я сел на электричку от Московского вокзала, чтобы доехать до станции «Металлострой». Но по пути позвонил друзьям, которые уже ждали на платформе в Обухово. От них я узнал, что там стоит подцепленный, готовый к отправке состав. Зачисляться решили в него и, выйдя в Обухово, я, торопясь, насколько позволял тяжелый рюкзак, побежал к концу платформы, в сторону грузовых полувагонов. Парни уже были там и мы запрыгнули в вагон. Оказалось, что спешить было вовсе не обязательно – состав продолжал стоять. Погода была просто отличная. Мы сидели на прогретом металлическом полу, ожидая отправления.
Спустя полчаса, мы тронулись, но отъехав совсем немного, снова встали. После этой стоянки мы наконец-то покинули город, миновав наиболее опасные, в плане задержек места. Поезд набрал приличный ход, раскачиваясь при этом с такой силой, что на полу становилось трудно усидеть. Эта болтанка продолжалась пару часов, то ослабевая, то начинаясь с новой силой. Мы проехали над рекой Волхов и начали сбавлять ход. Станция «Волховстрой», где мы остановились и в подзорную трубу увидели, что локомотив отцепили, была достаточно крупной и при этом совершенно неизвестной нам. Мы не знали, есть ли тут парки приема и отправки составов. К тому же, в любой момент нас могли заметить проходящие между поездами рабочие или чоповцы. Меня тогда очень удивило, что поезда, отправляющиеся в обратном направлении до сих пор объявляют по громкой связи по-старому – «на Ленинград».

Пока мы разбирались с картами и ждали в наобум выбранном вагоне, с характерным жутким эхом и помехами послышалось что-то едва членораздельное, но явно содержащее заветные слова «с первого», «отправляется», «грузовой», и мы рванули к крайнему составу. Он действительно не заставил себя ждать, и мы продолжили наш путь в низком полувагоне, на дне которого были остатки недавно груза – мягкий песочек светлого оттенка с крупными гранулами, впоследствии оказавшимися непонятной химозной дрянью, оставляющей жуткие занозы на руках и ступнях. Но тогда я ещё не знал об этом и преспокойно носил всё это в руках, засыпая в углубления на дне вагона, чтобы сделать более-менее ровную поверхность для сна.

Надвигался вечер и, отъехав от Волховстроя, состав начинал забирать влево. Высунувшись из вагона на станции под названием «Мурманские ворота», я понял, что белокаменной нам не видать. Мы направлялись на Петрозаводск, а это означало, что впереди нас ждет остановка для перецепки локомотива в Свири. Там на въезде стоит рамка с камерами, из-за которой парней не раз снимали с состава чоповцы и менты. Дабы избежать повторения прошлых ошибок, мы взяли с собой тент, который уже доказал свою эффективность в прошлом году, позволив нам миновать бдительный взор вологодских диспетчеров, а также был бы полезен на случай непогоды. С радостью миновав без остановок «Лодейное Поле», мы начали натягивать между расположенными внутри вагона ушками оранжевый тент. В эту поездку мы собирались взять другой, темно-зеленый, но отказались от этой затеи, когда выяснилось, что он уступает оранжевому метр в ширину, а камеры всё равно черно-белые.
В Свирь приехали уже ближе к полуночи. Остановились очень неудачно – на крайних, ближайших к постройкам путях, да ещё и рядом с мостом, по которому рабочие переходят от одного края станции к другому. Пролежав в гробовом молчании около часа, вслушиваясь в каждый шорох, мы поняли, что снимать нас пока никто не собирается, и можно потихоньку разведать обстановку. Однако тут же заметили на пресловутом мосту несколько фигур в оранжевом и ещё несколько в черном, которые стояли и пасли в нашу сторону. Мы снова залегли под тент в ожидании худшего. Шло время, начинало темнеть и холодать, хотелось спать и есть, что делало ожидание с каждой минутой все более невыносимым, но вылезать было слишком опасно. К тому же, сохранялась надежда на скорое отправление. Рядом с составом было по-прежнему тихо, если не считать постоянных объявлений о всяческих маневрах и прочих железнодорожных манипуляциях. Где-то вдали слышались свистки локомотивов.

Судя по всему, тент не вызвал у наблюдавших подозрения, достаточного для того, чтобы, преодолев лень, идти проверять скрывающееся под ним нечто. Решено было ждать до трёх ночи и вычисляться на поиски места для сна. Нам нужно было найти другое пристанище. Если бы стоянка затянулась, под утренним солнцем нас спалили бы уже наверняка. Согласно карте, в паре километров на север от станции, прямо у железки было озеро, и мы двинулись туда. Оказалось оно самым настоящим болотом, но нам было уже всё равно. К тому же, берег был вполне приемлемый для того, чтобы поставить палатку. Повсюду валялись сухие дрова. Согревшись у костра и наскоро подкрепившись, мы завалились спать. После оцепенелого ожидания в холодном вагоне, горячие бичпакеты и сон на мягком мху казались нам просто невероятной роскошью.
Проснувшись днем, мы вдруг заметили, что совсем недалеко от нас над железнодорожным полотном расположилась ещё одна рамка с камерами. Она охватывала все пути и была похожа на ту, что стояла на въезде. Новость эта была весьма неприятной. Собравшись и позавтракав, мы выдвинулись обратно на станцию, где заняли позицию для обзора на том самом мосту, где вчера бродили рабочие. Локомотивов, правда, отсюда видно не было – мешал поворот. Нам приходилось вслушиваться в объявления. Сопоставив услышанное с наблюдаемым, мы определили нумерацию путей и ждали объявления об отправлении. Обычно между объявлением и непосредственно отправлением проходит 10-15 минут. Этого достаточно для того, чтобы зачислиться в вагон.

Через пару часов ожидания послышалось как всегда невнятное: «с 11-го...отправляется», и мы побежали вниз к нужному составу. По идее, времени у нас было с запасом, но предугадать это точно нельзя. Торчать дальше в Свири не было никакого желания. На этот раз спешка оказалось оправданной на сто процентов – залезая последним, я уже бежал, держась за поручень двигающегося вагона, который, очень кстати был оборудован с торцов удобными площадками. Я первый раз видел такое на полувагоне. Рисковать жизнью, карабкаясь с рюкзаком по лесенке в узкой сцепке двигающегося состава, не пришлось. Зачислившись, сразу принялись разворачивать тент для укрытия от второй рамки. Миновав её, мы мчались на Петрозаводск и обсуждали, где проведем следующую ночь.

Вскоре состав начал сбавлять ход и остановился. Перед нами появился город, стоящий на берегу внушительного озера. В скором времени наш состав снова тронулся, но подъезжая к вокзалу, мы начинали набирать ход и вопреки всем прогнозам миновали Петрозаводск. Начинался дождь, мы лежали под тентом и гадали, где сегодня окажемся. Я немного жалел, что так и не увижу сам город, о котором был наслышан уже давно.
Через полчаса мы всё же остановились. Выглянув со своей стороны, я не увидел ничего, кроме леса и некой станции под названием «Томицы». Омич, высунувшись с другой, сообщил, что в нашем направлении издалека двигаются два тела – в оранжевом и зеленом. Ничего хорошего это не предвещало, но возможности убегать у нас не было – мешал расстеленный тент. Мы молча лежали и ждали, что будет, надеясь, что идут не к нам. Но вскоре по вагону энергично застучали и подпитым голосом заорали: «Эээ! Бандарлоге!» Смысла скрываться уже не было. Нас спалили. Высунувшись, мы увидели, предположительно, дежурного по станции и сопровождавшего его чопа. Первый был вусмерть пьян, однако панически боялся электричества, не разрешая нам даже выглядывать из вагона. Пообщавшись с ним через стенку и коротко рассказав, что едем мы из Питера и не возражаем докатить хоть до Мурманска, мы услышали, что прибыли мусора.

Вылезать через верх нам категорически запретили. Чтобы вызволить нас, какого-то работягу припахали выбивать упоры, фиксирующие люк на дне вагона. Пробираясь в него, я чувствовал себя голливудской звездой, открывающей дверь лимузина. Вокруг столпилась куча народу, в глаза ударили вспышки фотоаппаратов. Мусора упаковали нас в буханку старого образца и повезли на Петрозаводский вокзал. Мариновались мы там не меньше трех часов. Сначала – шмон с методичным выкладыванием всего содержимого каждого рюкзака, прощупыванием карманов, носков и стелек и описью ценного. Затем – составление протокола задержания и ещё каких-то бумажек. Всё по правилам. После процедур в вокзальном отделении, мы поехали в дежурную часть фоткаться на фоне линейки и заполнять другие важные документы. Пока мы ждали, подобревший опер, похожий на Дукалиса, травил байки про поджаривающихся на контактном проводе школьников, про тяжелые будни полицейских, про природу карельского края и прочее. У них же нам удалось выведать, что спалили нас всё-таки в злополучной Свири по оранжевому тенту, который вдруг появился в приехавшем порожняком вагоне: «Камеры везде давным-давно цветные!»
Отпустили нас уже затемно, моросил дождь, и мы не знали, куда пойти ночевать. Спасибо Дукалису – он подробно рассказал нам, как дойти до набережной Онежского озера, и через некоторое время мы были там. Место красивое, но совсем близко стояли жилые дома. Хоженые тропинки вокруг настораживали. Только укутавшись в спальник, я услышал, что к челам уже подвалила местная гопша. Угостившись сигаретами, некто гнусавым голосом стал расспрашивать, откуда мы и куда собираемся. Затем парень стал рассказывать о том, что он сам тоже родом из Питера, что получил в наследство «Гелендваген» и прочую несуразную чушь. Изредка слышалось мычание второго персонажа –молчаливого Димочки, быка в кожаном плаще до земли а-ля «Жмурки». К счастью от них удалось избавиться, и больше наш сон никто не тревожил.

На следующий день мы скинули вещи у отозвавшихся в сети местных ребят, которые даже прогулялись с нами по центру и рассказали про местные достопримечательности. К вечеру мы решили двигаться в Кондопогу –следующий крупный населенный пункт. Мы собрались ехать на на пригородной собаке, чтоб уже из Кондопоги попробовать трейнхопнуть дальше на север. Испытывать терпение петрозаводских ментов повторно не хотелось. Приехав в Кондопогу – местные почему-то все делают ударение на первый слог – мы с расстройством обнаружили, что товарный трафик здесь несравненно хуже.

Мы отправились на очередное озеро. По пути нам попалось несколько зомби, одно из которых жестами просило курить, словно утратило от опьянения дар речи. С трудом пробравшись к лесу сквозь плотно застроенные дачные поселки, мы добрели до заболоченного берега озера, где и провели ночь. Полиция и здесь проявила свою бдительность, как будто предупреждая только ещё зародившееся в наших умах преступление. Возвращаясь на утро обратно к станции, мы были остановлены на трассе неким подполковником, проезжавшим мимо в гражданской машине. Он объяснил проявленный к нам интерес не очень внятной тирадой вроде: «Вы тут уже второй день ходите, а сами чё, не местные, да? Ну, вы смотрите, если чё, мы тут вас быстро найдем; город у нас такой, неординарный; если чё вдруг, сразу вас это; не ну я просто – на всякий случай». После этого он ретировался по своим полицейским делам.

Мы дошли до станции, где узнали, что электричка в Петрозаводск отсюда ходит раз в день и только по выходным, до которых было ещё долго. Через несколько часов отправлялась маршрутка. Посоветовавшись, мы решили всё-таки попытать счастья с дальнейшим трейнхопом и зачислились в пустой вагон. Кто знает, в какие дебри нас завезет этот поезд. Я развернул карту и оперся спиной на плотный рюкзак.
Фото: Ваня Шестов